страсти христовы
Посмотрел недавно одноименный чудовищный фильм Гибсона и (не претендуя на оригинальность) подумал две вещи:

--- возможно, главный нерв и, если так можно выразиться, уникальность Христа -- в совмещении несовместимого, а именно 1) любви к жизни и 2) знания судьбы (своей, чужой, неважно). Иисус любил жизнь и знал судьбу. (У Будды не было такой любви, у Моисея не было такого знания.)

--- один пункт евангельской истории представляется особенно слабо или традиционно неверно освещаемым -- "конфликт" Иисуса и Каиафы. Понятно, что те из авторов (и Гибсон в их числе), кто любит подчеркнуть ответственность еврейского народа и его религиозных лидеров за расправу, упускают из вида (или не учитывают должным образом, или сознательно принижают) множество тонких нюансов, но один из таких нюансов, по-моему, заслуживает особого внимания: противостояние Иисуса и первосвященника не было противостоянием добра и зла, неба и земли, и так далее. Наоборот -- это был конфликт между добром и добром, между небом и небом; к тому же, понимание добра и неба было у обоих если не сказать одинаковым, то до крайности сходным.
Так, когда к проповедующему Иисусу приходят Его мать и сестра, Он, говоря современным разговорным, посылает их, - акт, в общем, табуированный не только для тогдашней, но и для сегодняшней культуры – но тем самым Иисус показывает, что живое слово проповеди (скажем даже еретичнее и исторически фривольнее: сама мысль, Его в тот момент влекущая) сакрализует ее, проповеди, время и пространство, и неизмеримо важнее заскорузлого, всегда присутствующего в нас доксального знания (в частности, сознания банального родства, которое мы вольны презирать). Потому-то случайные слушатели – не только которым, но и благодаря которым Он проповедует – и названы Им настоящими Его «родителями». Собственно, большинство поступков Иисуса были целенаправленно шокирующими именно радикальным противопоставлением ценностей духовных и земных (о чем очень много сказано); но ведь аналогичным же образом – следуя радикальной духовной логике - ведет себя и Каиафа, когда предпочитает безобидному самозванцу, возомнившему себя Б-гом, – опасного убийцу-рецидивиста. Оба – и Иисус, и первосвященник – руководствуются Божьим законом и своими действиями провозглашают, что нет ничего важнее Слова, перед которым любые человечьи жертвы – тлен.